© 2015-2019 ЛАБОРАТОРИЯ ПУШКИНА

При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.

дельтафирокс, ДСИП, дельта-сон, DSIP, панты, карнозин, глицин, таурин, профилактика стресса
медлайн, medline, ВАК, интернет журнал, ДСИП, дельтафирокс, Маевский, Иваницкий, Мороз,
medinfo, мединфо, трихология, алопеция, косметология, дельтафирокс, ВАК, выпадение волос

Статья посвящена 200-летию со дня рождения великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина.

Иваницкий Г.Р., Деев А.А., Пушкин С.Ю. "Прекрасно то, чего нет". Вестник РАН, 1999, т.69, № 5, 510-545

Охотники мы все до новизны", - писал Пушкин. Действительно, любые неожиданности непроизвольно привлекают наше внимание. Вот и биофизики взялись за создание компьютерного образа поэта. Для них юбилей Пушкина стал поводом к тому, чтобы с позиции компьютерного распознавания образов под неожиданным ракурсом взглянуть на социопсихологическую проблему восприятия и отображения художниками личности поэта.

 

"ПРЕКРАСНО ТО, ЧЕГО НЕТ"

Г. Р. Иваницкий, А. А. Деев, С.Ю. Пушкин

 

ИВАНИЦКИЙ Генрих Романович - член-корреспондент РАН, заведующий лабораторией Института теоретической и экспериментальной биофизики РАН. ДЕЕВ Александр Александрович - кандидат физико-математических наук, ведущий научный сотрудник того же института. ПУШКИН Сергей Юрьевич - директор Научно-производственной фирмы "Перфторан".

 

Пушкин для нас - национальный символ культурно-исторического плана. Он для россиян значит больше, чем Шекспир или Байрон для англичан, а Гете - для немцев. Он живет сам по себе, вне времени, продолжая удивлять и восхищать сменяющие друг друга поколения. Однако внутри этого масштабного вневременного символа, в конкретный, хронологически небольшой период, с 1799 по 1837 г., существовал живой человек со своими амбициями, радостями и горестями. Он был очень впечатлительным, с импульсивным темпераментом, любил друзей, влюблялся в женщин, обижался на критику. Роста был небольшого - в 2 аршина и пять с половиной вершков (166.64 см), имел неевропейскую, поэтому казавшуюся многим современникам безобразной, внешность. Приведем несколько характеристик поэта, данных современниками и им самим.

"Пушкин, писатель, разговаривает очаровательно без претензий, живо, пламенно. Нельзя быть безобразнее его - это смесь физиономии обезьяны и тигра. Он происходит от одной африканской расы, и в его цвете лица осталась еще какая-то печать и дикое во взгляде... Рядом с ней (имеется в виду жена поэта. Авт.) его уродливость еще более поражает, но, когда он говорит, забываешь, чего ему недостает, чтобы быть красивым..." (графиня Д.Ф. Фикельмон; оригинал на французском языке [1, с. 33, 34]).

"Здесь хотят лепить мой бюст. Но я не хочу. Тут арапское мое безобразие предано будет бессмертию во всей своей мертвой неподвижности" (1836. Пушкин. Из письма жене [2, с. 343]).

"В... газете объявили, что я собою весьма неблагообразен и что портреты мои слишком льстивы. На эту личность я не отвечал, хотя она глубоко тронула" (1830. Пушкин. Опровержение на критики [2, с. 341]).

"Могу я сказать вместе с покойной няней моей: хорош никогда не был, а молод был" (1835. Пушкин. Из письма жене [2, с. 340]).

"Потомок негров безобразный" (1820. Пушкин. Стихотворение "Юрьеву").

Для восприятия творческого наследия поэта не так уж важно, как он выглядел и воспринимался современниками. В отличие от них, для нас Пушкин имеет свой внешний облик - социальный стереотип. Мы узнаем его по удлиненным глазам, кудрям и бакенбардам, по прямому носу, выдающемуся вперед подбородку, пухлым губам и сре­занному назад лбу. Таким он знаком нам с детства по хрестоматийным парадным портретам, по ка­рандашным наброскам или по схематичным авто­портретам на полях его рукописей. Казалось бы, в такой ситуации, если и найдется место для компьютера, то лишь на роль тривиального вспомогательного средства - что-то наподобие блокнота для памяти о графических образах. Однако это не совсем так.

Задачи компьютерного распознавания образов. Хорошо известно, что в процессе переработки старого материала часто возникает новое как не существовавшее ранее любопытное сочетание. Комбинационная игра, оценка образов и их отбор - основа продуктивного мышления. Метод компьютерного "фоторобота" позволяет создавать фантасмагорию подвижных образов-химер, подобную той, что описал Пушкин в "Евгении Онегине":

Сидят чудовища кругом:

Один в рогах, с собачьей мордой,

Другой с петушьей головой,

Здесь ведьма с козьей бородой,

Тут остов чопорный и гордый,

Там карла с хвостиком,

а вот Полу-журавль и полу-кот.

Мы распознаем объект, храня в своей памяти лишь сравнительно небольшое число черт, по которым осуществляется перебор образов и узнавание объекта. Но как формализовать эти черты? Для компьютерного образа первоначально необходимо создать зрительный "прототип" объекта, составленный из этих черт. В данном случае его синтез - это слияние большого числа изображений конкретного человеческого лица. Однако процесс не может быть банальным наложением образов друг на друга со статистическим усреднением, так как существует опасность потери столь необходимой для узнавания индивидуальности и получения безликого лица: "Каких встречаем всюду тьму, / Ни по лицу, ни по уму / От нашей братьи не отличный" ("Медный всадник", основной черновик).

Всякий портрет есть ансамбль, составленный из элементов различной иерархической подчиненности. В этом целом только сравнительно небольшой набор элементов делает образ узнаваемым, а потому первая задача - найти набор характерных черт. Кроме того, какими бы художественными достоинствами ни обладали прижизненные изображения Пушкина (это всегда не фотографии), в них обязательно присутствуют субъективные элементы, отражающие не только облик натуры, но и индивидуальность художников - современников поэта и их отношение к натуре. Именно эти причины не могут сделать портрет абсолютно достоверным и законченным. Как отмечали многие выдающиеся художники в своих мемуарах, только случайность заканчивает картину: это - сроки, установленные заказчиком, усталость мастера, дефицит времени у позирующей натуры, появление очередного заказчика или созревание нового произведения. Чтобы в полной мере понять изображенный облик, нужно знать профессиональный уровень художников, их способы воссоздания натуры. Итак, вторая задача - выделить базисный образ, учтя субъективизм художников.

Но и это еще не все. В образе любого человека отражаются конкретные эпизоды жизни - настроение и возраст, удачи и неприятности. Чтобы их учесть, нужно знать биографию поэта, чувствовать особенность эпохи, в которой он творил, иметь хронологию написания его портретов. Условно жизнь Пушкина можно разделить на два периода: до женитьбы и после женитьбы - событие, которое не могло не отразиться на его облике. 18 февраля 1831 г. поэт обвенчался с Натальей Гончаровой. Весь последующий его жизненный путь был отягощен семейными заботами, многочисленными неприятностями, направленными против него интригами, унизительной должностью камер-юнкера при дворе, поисками заработка для содержания семьи, недовольством самим собою и т.д. Зенитом его прижизненной славы, пожалуй, был 1826-й - год возвращения из северной ссылки в Москву. Пушкина носили на руках, приглашали в самые знаменитые дома. Москвичи острили: "Счастливая Москва, сначала короновала царя, теперь коронует Пушкина". Поэтому третья задача - учесть характерные изменения в облике, связанные с возрастом и эпизодами биографии поэта.

Все его прижизненные изображения сделаны в разных размерах и ракурсах, при различном освещении, в разной манере. Для компьютерного сравнения этих изображений и выделения суще­ственных признаков необходимо их нормировать: привести к одному масштабу, ракурсу, избавиться от специфики освещения и т.д. Стандартные био­физические процедуры для машинных методов реконструкции трехмерных структур по их сече­ниям или по ракурсным фотографиям [3-6] здесь не подходят. Итак, четвертая задача - обработать двумерные образы, используя информацию о всей их совокупности.

Наконец, при компьютерном синтезе портрета возникает обратная задача, подобная обрат­ным задачам математической физики, - неоднозначная и некорректная. Обратными в широком смысле этого слова называются задачи, которые решаются в обратном порядке причинно-следственных отношений. В нашем случае наблюдается эффект (портрет) или, другими словами, следствие, произведенное изучаемой системой (образом реальной натуры) с ошибками, вносимыми прибором (художником), а восстанавливается облик натуры, то есть причина, вызвавшая появление портрета. Естественно, конечный результат сильно зависит как от первоначальной выборки портретов, так и от их разнообразия. В одной группе портретов отклонения от натуры могут быть значительными, в другой - малыми, но мы натуры не имеем, чтобы априорно придать портретам различные весовые коэффициенты. Параметры натуры вычисляются как разности близких антропометрических величин, измеряемых на портретах. Способ уменьшить ошибку - один: значительно увеличить статистику и точность измерений.

Однако выборка прижизненных портретов поэта, к сожалению, ограничена, а запечатленные на них образы различаются. Поэтому остается другой путь: синтез обобщенного образа по деталям различных портретов с использованием дополнительной информации, известной воспринимающему вне данного эксперимента (а именно: по описаниям натуры современниками). Этот метод так называемого восстановления целого по фрагментам всегда несет в себе элемент субъективности, хотя и имеет разнообразные области приложений; он широко использовался и самим поэтом в его собственном творчестве (естественно, не в компьютерном варианте распознавания образов).

Вот как Пушкин рисует ночное бегство в "Полтаве":

Никто не знал, когда и как

Она сокрылась. Лишь рыбак

Той ночью слышал конский топот,

Казачью речь и женский шепот,

И утром след осьми подков

Был виден на росе лугов.

Здесь образ задан четырьмя деталями - конский топот, казачья речь, женский шепот и след подков, а целостная картина побега воссоздается самим читателем в силу его понимания связей между этими признаками. Таким образом, пятая поставленная нами задача - дать не только главное, наиболее вероятное с нашей точки зрения, изображение, но показать спектр переходов от портрета одного художника к другому, задающий пределы возможного изменения множества портретов. Зрителю предоставляется возможность самому выбрать изображение, которое отвечает его представлениям об облике поэта.

 

Изображения Пушкина в базе данных нашего компьютера.

 

Пушкин однажды написал четверостишие, которое было обращено к английскому художнику Дау:

Зачем твой дивный карандаш

Рисует мой арапский профиль?

Хоть ты векам его предашь,

Его освищет Мефистофель. [2, с.340]

Рисовать изменчивое лицо поэта действительно было нелегко.

У нас в распоряжении были портреты, рисунки и наброски облика Пушкина, выполненные художниками - его современниками, как профессионалами, так и любителями (рис. 1). Наиболее известны среди них два портрета - работы В.А. Тропинина (рис. 1, образ 2) и О.А. Кипренского (рис. 1, образ 7). Оба эти художника - профессионалы высочайшего класса. Василий Андреевич Тропинин (1776-1857) был крупнейшим русским портретистом, учеником С.С. Щукина, выпускником Петербургской академии художеств. По словам современников, его портреты отличались скульптурной четкостью объемов и внимательностью к деталям. Более знаменит живописец и график Орест Адамович Кипренский (1782-1836). В 1812 г. за особые заслуги в области живописи он был избран академиком Академии художеств. Еще раньше, в 1805 г., он получил золотую медаль за свою теперь хорошо известную картину "Дмитрий Донской на Куликовом поле". Однако как художник Кипренский был, скорее, романтиком, чем реалистом. Его портрет Пушкина отличает внешняя красивость с элементами классических представлений о том, как следует изобразить крупную творческую личность. Сам поэт оценивал портрет так: "Себя как в зеркале я вижу, / Но это зеркало мне льстит".

Портрет работы Кипренского стал классическим. В значительной степени на его основе и возник социальный стереотип облика поэта. Выдающийся мастер резцовой гравюры Н.И. Уткин (1780-1836) скопировал и размножил этот портрет. Хотя его гравировка - это повторение оригинала Кипренского, Уткину удалось усилить выразительность портрета богатством и разнообразием

штриха, а возможно, и собственными представлениями о натуре поэта (рис. 1, образ 5). Профессиональный уровень по крайней мере этих трех живописцев не подлежит сомнению. Однако изображения Пушкина на портретах, выполненных примерно в одно и то же время Тропининым и Кипренским, различаются.

В нашем распоряжении были зарисовка лица поэта на смертном одре (рис. 2, образ 2) и фотографии его посмертной маски в разных ракурсах (рис. 2, образы 1,3-7). Но эти изображения по понятным причинам лишь приблизительно отражают облик живого поэта.

"Далее, мы имели фотографии бюстов и портретов Пушкина, выполненных

уже после его смерти (рис. 3). В них в большей мере должна отражаться

индивидуальность ваявших и писавших образ без натуры скульпторов и

художников, влияние на их восприятие уже существовавших портретов

поэта, знаний о прошедшей оценку временем социальной значимости

этой творческой фигуры для России, о трагическом жизненном финале

поэта. Многие из них были известными и выдающимися мастерами,

например, Иван Петрович Витали (1794-1855). В частности, им и его

учениками сделано скульптурное оформление Исаакиевского собора

(свыше 300 статуй и барельефов), Георгиевского зала в Большом

Кремлевском дворце. Бюсты Пушкина работы Витали отличаются

романтизмом, но в то же время передают и конкретный реалистический

облик человека (рис. 3, образы 1-3). Конечно, Александр Михайлович

Опекушин (1838-1923) не мог видеть Пушкина, но, создавая памятник

поэту в Москве (1880) и Петербурге (1884), он наверняка ознакомился со

всеми прижизненными изображениями Пушкина (рис. 3, образы 4 и 7).

Следует упомянуть и Василия Васильевича Матэ (1856-1917), выдающегося

гравера конца XIX в., который учился в Петербургской академии художеств

у Л. А. Серябрикова, а позднее во Франции, Германии, Голландии и Англии

(рис. 3, образ 5).

 

На полях рукописей Пушкин часто рисовал свое лицо. Существует более 50 его зарисовок, типичные из них показаны на рис. 4.

По-видимому, эти зарисовки были своеобразным способом мышления поэта при обдумывании сюжетов. Изображая свое лицо

рядом с описываемым героем, он погружал себя в атмосферу еще не выраженной словом сцены. Поскольку дома и в Лицее

молодому Пушкину преподавали основы рисования и известно, что он хорошо их освоил, автопортреты могут дать

дополнительные сведения о его облике. На всех рисунках присутствует характерный профиль - срезанный лоб и выдающаяся

вперед нижняя часть лица. Однако сами рисунки, хотя и несут важную дополнительную информацию, не являются

схематичными шаржами - символами и не могут в полной мере служить основой для реконструкции облика поэта.

 

 

 

 

 

Определение набора информативных признаков изображения лица в пространстве антропометрических параметров.

 

Какие черты портрета обычно вызывают у зрителя наибольший интерес? Ответ на вопрос можно найти в работах А.Л. Ярбуса,

выполненных в нашем институте в конце 50-х - начале 60-х годов. Он регистрировал кривую движения "зайчика", отраженного

от зеркальца, которое было закреплено на специальной присоске; последняя, в свою очередь, крепилась на глазном яблоке

испытуемого. Такой экс­перимент позволял регистрировать движение глаза при рассматривании того или иного образа.

Эксперименты показали, что на одних деталях глаз задерживался долго, на других - меньше, на третьи человек вовсе не

обращал внимания. На рис. 5 приведены некоторые изображения и кривые записи движения глаз, взятые из книги Ярбуса [7].

Судя по экспериментальным данным, безраз­личие или внимание к элементам картины никак не обусловлено количеством деталей, из которых складывается элемент образа или его цвет. Точно так же нельзя считать особо привлекательными наиболее яркие или наиболее темные элементы изображения (если принимать во внимание толь­ко их яркость). На них наблюдатель обращает внимание лишь в том случае, если они несут полезные для него сведения. Таким образом, плотность линий записи движения "зайчика" служит показателем информационной значимости для наблюдателя того или иного элемента образа. Как правило, наибольшей значимостью для наблюда­теля обладают глаза, нос, треугольник - два глаза и кончик носа, положение рта, форма губ, мень­шей - овал лица и волосы натуры (см. рис. 5).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Прежде чем перейти к анализу и синтезу образов Пушкина, необходимо сделать замечание о технике рисования портретов художниками его времени. Рисование начиналось с геометрии лица (казалось бы, наименее информативного признака), на которую наблюдатель не обращает особого внимания при рассматривании образа. Однако для всех структурных элементов (глаза, нос, рот) геометрия лица - это трехмерная эллипсоидоподобная сцена, которая задает композицию портрета.

В книге Прейслера, управителя Нюрнбергской академии живописного художества, которая была переведена на русский язык и издана в начале XVIII в. в России под названием "Прейслеровская рисовальная книга", можно увидеть принятый тогда алгоритм создания графического портрета (рис. 6). Он легко воспринимается сегодня в тер­минах компьютерной графики. Книга Прейслера имела успех в Российской академии художеств, организованной в 1757 г. На протяжении всего XVIII и начала XIX столетия по ней учились замечательные живописцы, в том числе и те, кто создавал прижизненные портреты Пушкина. Суть главного постулата Прейслера в том, что обучение рисованию портрета состоит в последовательности воспроизведения на глазомер кривых и прямых линий, углов, кругов, овалов и их композиций при соблюдении точности пропорций с натуры: "рисовальщик должен иметь циркуль в глазу, резчик в руках". Кроме того, придавалось большое значение "лепке" рисунка с помощью пластической, меняющей толщину линии.

Следует обратить внимание еще на одно немаловажное обстоятельство, о котором пишет Прейслер в разделе "О движении головы": "Сие ж надлежит разуметь и о смотрящих в них головах. Особливо должно примечать, что чем больше голова вверх смотрит, тем больше верхняя части уменьшаются". Сегодня каждый программист компьютера знаком с элементарной операцией перехода от одной системы координат к другой, выраженной через углы поворота осей, и знает, что проекции линий при повороте уменьшаются на косинус угла поворота. Расположение линий на ис­кривленной поверхности хотя и усложняет формулы вычисления их проекций на плоскость портрета при поворотах головы натуры, но имеет стандартное точное решение*. Ситуация довольно банальная в истории развития наук. Сначала построение образа в разных ракурсах было искусством и достигалось на основе опыта и интуиции, а в дальнейшем стало приложением математики.

В компьютерном анализе портретов Пушкина мы для каждого портрета использовали 23 антропометрических параметра, описывающих форму головы и пропорции лица. За основную выборку были взяты 16 портретов (9 на рис. 1 и 7 на рис. 2). Таким

образом, размерность анализируемого пространства была задана приблизительно 350 пара­метрами.

По каждой из 23 групп было произведено вычисление среднего и отмечены два крайних портрета с

наиболее сильно отклоняющимися значениями параметров от среднего. В таблице приведены 120

из 350 измеренных параметров и их средние значения. По угловым параметрам, а точнее, углам

между центральной линией и линией, направленной от кончика носа к внешнему краю века (а,), а

также между центральной линией лица и линией, направленной от подбородка к внешнему краю

века (а2), сильнее всего отклоняются от среднего значения и друг от друга портреты 1 и 4 на рис. 1,

портрет 1 - в сторону увеличения углов сцио^на 12-14%, а портрет 4 - в сторону уменьшения этих

углов приблизительно на такую же величину. Другими словами, лицо на портрете 1 выглядит более

широким, чем на портрете 4. Это естественно, так как лицо человека в детстве обычно шире, чем лицо

того же человека в зрелости. Ближе всего к среднему (вся совокупность портретов) по углу а

(находится портрет работы Райта (6 на рис. 1) - отклонение составляет всего 2-2.5 %. По углу а2 ближе

всего к среднему портрет работы неизвестного художника (3 на рис. 1), для которого такого отклонения

практически нет.

Теперь обратимся к классикам. Отклонение по углу от среднего значения портрета работы Тропинина

(Елагинская копия) меньше, чем отклонение лица поэта, нарисованного Кипренским, соответственно

5 и 10 %. В то же время их отклонения по углу а2 равны между собой.

При вычислении вертикальных пропорций за базу было взято расстояние от конца подбородка до

середины линии глаз (Z0). Относительно этой базы были пронормированы все остальные параметры,

характеризующие положения рта (/2), кончика носа (/j), бровей (/3), расстояние между глазами (/4), кроме того, была посчитана

относительная пропорция расстояния между глазами к длине носа (ljl5). Анализ показал, что среди всей совокупности

портретов ближе всех к средним значениям (как и по угловым характеристикам) находится гравюра Райта. Ее отклонения от

сред­него: для положения рта +3%, кончика носа -4%; линия бровей практически совпадает со средним. По положению рта

отклонения портретов работы Уткина и работы Гиппиуса между собой симметричны и максимальны, то есть отклоняются в

разные стороны от среднего на 18%. Максимальное отклонение кончика носа портрета работы Уткина от портретов работы

Райта и Линева -около 10%, линии бровей портрета работы Гейтмана от портрета работы Гиппиуса - почти +50% и т.д.

Вернемся к классикам. На портретах работы Тропинина и Кипренского отклонения положения рта совпадают +5%, отклонение положения кончика носа на первом из этих портретов +4%, на втором +2%, положения линии бровей на первом +6%, а на втором соответствует среднему значению. Другими словами, на тропининском портрете по сравнению с портретом работы Кипренского у поэта слегка поднят нос, скошены подбородок и лоб. Если теперь взглянуть на автопортреты Пушкина (рис. 4, образы 3, 6, особенно 11, 12), то тропининская передача характерных черт лица поэта в большей степени отвечает его собственным представлениям о своем облике. Следует еще раз подчеркнуть, что средние значения антропометрических параметров (и соответственно отклонения от них) сильно зависят от разнообразия выборки портретов, поэтому интерес представляет только относительное попарное сравнение портретов по их антропометрическим параметрам.

Количественный компьютерный анализ параметров пушкинских портретов заставил нас обратить внимание на важную психологическую особенность распознавания лиц человеком: незначительные нарушения их пропорций (единицы процентов) существенно меняют облик лица. Очевидно, человеческие лица (например, матери и отца) - это первые образы, на которых ребенок с самого детства учится распознавать объекты. В его мозгу представительство их характерных черт отражается с весьма тонкими нюансами. Любопытно, что переход в новое антропометрическое пространство, отличающееся набором образов, требует дополнительного обучения. Хорошо известно (многим по собственному опыту), что когда европеец впервые попадает в среду азиатского типа лиц, то первоначально он их различает с трудом - "все китайцы на одно лицо". Однако уже через несколько часов он начинает различать образы конкретных людей, но по другим, характерным именно для этой расы, признакам. У наблюдателя формируется другой набор характерных отличительных признаков для распознавания лиц.

Схожая ситуация возникает, когда мы сталкиваемся с близнецами. Сначала мы их не различаем, но затем наш мозг путем сравнения находит тонкие различия между ними. Далее при встрече с каждым близнецом мы идентифицируем именно его.

Сравнение антропометрических параметров лица Пушкина на портретах с аналогичными параметрами, снятыми с его посмертной маски, показало, что на мертвом лице вертикальные размеры (/) на 10-20% меньше, чем на портретах (см. таблицу). Например, отклонение вертикальных параметров портретов работы Тропинина и Кипренского от аналогичных параметров посмертной маски составило для положения рта, кончика носа, линии бровей соответственно 8, 9-11, 21-29%, а отклонение средних параметров по всем портретам от маски - соответственно 3, 7, 35%. При этом угловые размеры (а, и а2) также изменились, но незначительно (в пределах 3-7%). Причины таких изменений очевидны. После смерти мышцы лица расслабляются, ткани при нулевом кровяном давлении сжимаются, черты лица "обостряются". Эти изменения индивидуальны и зависят от тканевой структуры лица, массы мягких тканей и плотности кровеносной системы человека. В свое время наш известный антрополог и скульптор М.М. Герасимов (1907-1970), создавая метод пластической реконструкции лица по черепу, исследовал эти вопросы [8]. Однако, не зная, каким был облик человека при жизни, точно реконструировать его лицо по черепу нельзя. Можно передать лишь приблизительный облик умершей натуры, хотя и в этом случае портрет может быть узнаваемым. Эта задача, как и рассматриваемая нами задача восстановления облика по портретам, является обратной и некорректной.

 

Комбинаторный компьютерный синтез портретов Пушкина.

 

Как и следовало ожидать, наибольшую сложность у рисовальщиков портрета Пушкина вызывали самые информативные элементы - глаза и нижняя часть лица (рис. 7 и 8). Отметим один общий психологический факт, свя­занный с восприятием лиц. Он стал известен сравнительно недавно. Обычно считалось, что среднее стандартное лицо непривлекательно. Однако, как показали экспериментальные исследования, именно средний образ человека обладает для большинства особенной привлекательностью. Были взяты 32 черно-белые фотографии разных женщин, собранные по методу случайной выборки. Тот же эксперимент проводился с фотографиями мужчин. Каждая фотография разбивалась на малые локальные области, а затем по ним производилось усреднение. Таким образом из отдельных лиц изготавливали "средние". Следует подчеркнуть, что подобное усреднение отличается от усреднения наложением одной фотографии на другую, так как производится не по всему портрету, а по его локальным областям. "Средние" глаза, уши, рты симпатичнее индивидуальных элементов лица.

И еще одно интересное обстоятельство: чем больше отдельных лиц привлекалось для получения усредненного изображения, тем красивее для наблюдателя оказывался полученный результат. У таких образов есть только один недостаток -полностью усредненных лиц разных людей не существует [9].

Отсюда следует, что человек, в том числе и художник, вольно или невольно пытается "подтянуть" наблюдаемый им реальный образ под усредненный стандарт или, наоборот, утрировать подмеченное им индивидуальное отличие. У Пушкина, как отмечали современники, были удлиненные голубые глаза. Наши промеры глаз на портретах поэта показали, что соотношение осей (а и Ъ на рис. 7) в среднем равно 1:3. У стандартного глаза европейца данное соотношение приблизительно равно 1:2.5. По-видимому, этим и объясняется столь большое различие в геометрии глаза на разных портретах. Одни подтягивали размеры под стандартный европейский глаз (см. рис. 1, об­разы 7 и 8), другие уходили от стандарта (рис. 1, образы 4 и 9). Разброс отношений доходил до 25%. На портрете работы Тропинина глаз отклоняется на 7% в сторону его удлинения по горизонтали, а на портрете работы Кипренского - на 16% по вертикали и почти соответствует европейскому стандарту (а : b= I : 2.6). Сам Пушкин на автопортретах рисовал глаза удлиненными.

Нижняя часть лица - выдвинутый вперед подбородок и крупные губы - настолько сильно отклонялась от стандартного европейского облика, что ставила и художников - современников, изображавших поэта, и их последователей - и самого поэта перед проблемой: как сделать изображение похожим. Здесь были бессильны антропометрические методы и рекомендации из "Прейслеровской рисовальной книги". На портретах 4, 2, 7, 9 (рис. 1 и рис. 8) и рисунке "Пушкин на смертном одре" (рис. 2 и рис. 8) тем не менее в целом схвачена эта нестандартная часть лица поэта. Однако на портрете 4 и 7 в отличие от портрета работы Тропинина (рис. 1, образ 2) в значительной степени исчезла скошенность лба, которая присутствует на всех автопортретах поэта.

Компьютерным совмещением портретов и их фрагментов был построен переход от портрета поэта работы одного художника к портрету работы другого. Комбинации элементов портретов производились по принципу "фоторобота" из двух половин лица - верхней и нижней, с перебором вариантов, включая и наложения как полностью одного портрета на другой, так и их элементов друг на друга. В этом случае для каждых двух художников получались семь "гибридных" портретов плюс два исходных, итого девять. Например: верх - портрет работы Кипренского, низ -портрет работы Тропинина, верх - портрет работы Кипренского, низ - портрет работы Кипренского с наложением низа тропининского портрета и т. д. Такой переход может быть построен между любыми портретами. Если взять 9 портретов, изображенных на рис. 1, а каждое попарное взаимодействие дает 7 новых портретов, то таким методом создается галерея в общей сложности из 441 нового портрета Пушкина. Вопрос изменения ракурсов лиц на портретах требует специального рассмотрения, здесь на нем мы останавливаться не будем, отметим лишь, что он также имеет программно-эвристическое решение с участием оператора. Все множество "гибридных" портретов, синтезированных компьютером, дает ответ на вопрос - как воспринимался образ поэта глазами художников, его современников.

На рис. 9 показан набор оригинальных и синтезированных портретов, отличающихся от социального стереотипа облика поэта. В первом столбце приведены три оригинала - портреты работы Линева, Шухаева и неизвестного художника (см. рис.1), взятые за основу новых образов, в последующих столбцах - синтезированные методом "фоторобота" портреты. Отрезки прямых по краям этих портретов и цифры (над и под отрезками) показывают, из каких портретов и по ка­ким их сечениям получен путем совмещения новый образ (цифры сечений соответствуют нумерации образов на рис. 1). Второй столбец на рис. 9 демонстрирует, как меняется облик натуры при изменении формы глаз, третий - изменение образа при замене крупных деталей лица в процессе перестановок. Последний образ (справа внизу на рис. 9) дает возможность увидеть, как головной убор на портрете работы неизвестного художника (рис. 1, образ 3) повлиял на образ тропининского портрета. Дальнейшие комментарии смысла не имеют. Читатель сам, рассматривая и сравнивая изображения лиц, может составить мнение о том, как меняется облик поэта под действием тех или иных преобразований и перестановок.

Наконец, подавляющее большинство привлеченных нами экспертов выбрало как портрет, отвечающий, по их представлениям, облику поэта, тот, что приведен на рис. 10. Он синтезирован наложением портрета работы Кипренского на портрет работы Тропинина. Все эксперты отмечали, что в синтезированном образе присутствует и характерная скошенность лба, и абиссинская (эфиопская) вытянутость подбородка. Однако очевидно, что при выборе его из более чем 400 синтезированных компьютерных изображений подсознательно на каждого эксперта оказывал влияние уже сформировавшийся социальный стереотип облика поэта. Описания современников мало могут помочь в этом выборе. Приведем два примера.

Очаровательной Анет, дочери президента Академии художеств А.Н. Оленина, Пушкин посвятил изумительные строчки в письме к П.А. Вяземскому (1828 г.):

Но, сам признайся, то ли дело

Глаза Олениной моей!

Какой задумчивый в них гений

И сколько детской простоты,

И сколько томных выражений,

И сколько неги и мечты.

Потупит их с улыбкой Леля

-В них скромных граций торжество;

Поднимет - ангел Рафаэля, Так созерцает Божество.

 

Эти стихи привели Анет в бешенство, потому что они были, во-первых, в письме другому

человеку, а во-вторых, Пушкин уже считал ее в стихах "своею". Оленина не только отвергла

любовь поэта (как потом скаламбурила приятельница Пушкина Екатерина Ушакова, поэт

остался с "оленьими рогами"), но и написала один из самых неле­стных его словесных

портретов: "Бог, даровав ему гений единственный, не наградил его привлекательной

наружностью. Лицо его было выразительно конечно , но некоторая злоба и насмешливость

затмевали тот ум, который был в голубых, или лучше сказать в стеклянных глазах его.

Арапский профиль, заимствованный от поколения матери, не украшал его лица. Да и

прибавьте к тому ужасные бакенбарды, растрепанные волосы..." [10, с 181]. А вот

совершенно другое описание облика Пушкина, данное И. А. Гончаровым, когда он, будучи

студентом Московского университета, 27 сентября 1832 г. впервые увидел поэта: "С первого

взгляда наружность его казалась невзрачною. Среднего роста, худощавый, с мелкими

чертами смуглого лица. Только когда вглядишься пристально в глаза, увидишь задумчивую

глубину и какое-то благородство в этих глазах, которых потом не забудешь. В позе, жестах,

сопровождающих его речь, была сдержанность светского, благовоспитанного человека,

лучше всего, по-мое­му, передает его гравюра Уткина с портрета Кипренского. Во всех других

копиях у него глаза сделаны слишком открытыми, почти выпуклыми, нос - выдающимся - это

неверно. У него было небольшое лицо и прекрасная, пропорциональная лицу голова, с негустыми,

кудрявыми волосами" [10, с 345].

Вот и решайте сами, соответствует ли портрет на рис. 10 реальному облику поэта. А может быть, все 400 с лишним синтезированных портретов соответствуют облику поэта, фиксируя разные мгновения в лице темпераментного и живого человека. По-видимому, главная прелесть неправильного (по европейским меркам), но выразительного лица Пушкина заключалась во взгляде изменчивых глаз, которые казались то голубыми, то черными, то в "язвительной насмешке с безмерным добродушием" (по словам графа В.А. Соллогуба). Но ни у кого из современников не хватало наблюдательности, а может быть, таланта, чтобы сформулировать и передать либо в словах, либо на портрете то особое излучение, которое исходит от людей необыкновенных. Передать в статике динамику - задача практически невозможная. Сам Пушкин это хорошо понимал: "Руссо сказал, - прекрасно то, чего нет. Это не значит, только то прекрасно, что не существует. Прекрасное существует, но его нет, ибо оно является нам единственно для того, чтобы исчезнуть, чтобы нам оживить, обновить душу, но его ни удержать, ни разглядеть, ни постигнуть мы не можем" [10, с. 426].

Фотография была изобретена через 5 лет после смерти поэта, синематограф - через 60 лет. Но и эти технические средства вряд ли смогли бы дать истинный его образ. Живой облик человека такого масштаба, как Пушкин, отражает только вся совокупность событий его жизни и творчества.

 

ЛИТЕРАТУРА

 

  1. Измайлов И.В. Пушкин в переписке и дневниках современников. 2. Пушкин в дневнике графини Д.Ф. Фикельмон //Временник Пушкинской комиссии. 1962. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1963.

  2. Цявловская Т.Г. Рисунки Пушкина. М.: Искусство, 1987.

  3. De Rosier D.T., Klug A. Reconstrustion of three dimensional structures from electron micrographs // Nature. 1968. V. 217. P. 130-132.

  4. Иваницкий Г.Р., Куниский А.С. Математические методы исследования структур. Серия - математика, кибернетика. М.: Знание, 1975. № 6.

  5. Гариев A.M., Куниский А.С, Мячин ЕЛ. Синтез голограмм по набору ракурсных некогерентно зафиксированных снимков для целей электронно-микроскопического анализа // Квантовая электроника. 1975. № 2. С. 2303-2308.

  6. Иваницкий Г.Р., Куниский А.С. Исследование микроструктуры объектов методами когерентной оптики. М.: Энергия, 1981.

  7. Ярбус АЛ. Роль движения глаз в процессе зрения. М.: Наука, 1965.

  8. Герасимов М.М. Восстановление лица по черепу. М., 1995.

  9. Крамер В., Тренклер Г. Лексикон популярных заблуждений. М.: Крон-Пресс, 1997. С. 306-307. (Перевод с немецкого издания Vito von Eichborn Gmbn und Co. Verlag K. G., Frankfurt am Main, Marz 1996.)

  10. Тыркова-Вильяме А. Жизнь Пушкина. Т. 2. М.: Молодая гвардия, 1998.